Beyle’s Briefe (“Stendhal”) zu lesen: er hat auf Prosper Mérimée den stärksten Einfluß gehabt.

Wer am Ausdruck “milchgrüner See” Anstoß nimmt, liest mit dem Gaumen und nicht mit den Augen.

Vorgestern gegen Abend war ich ganz in Claude Lorrain’sche Entzückungen untergetaucht und brach endlich in langes heftiges Weinen aus. Daß ich dies noch erleben durfte! Ich hatte nicht gewußt, daß die Erde dies zeige und meinte, die guten Maler hätten es erfunden. Das Heroisch-Idyllische ist jetzt die Entdeckung meiner Seele: und alles Bukolische der Alten ist mit einem Schlage jetzt vor mir entschleiert und offenbar geworden—bis jetzt begriff ich nichts davon.

Das jus talionis ist, als Privatstrafrecht, eine höhere Stufe der Moral, es ist nur auf Wiedervergeltung aus. Das Gemeinde-strafrecht enthält einen Überschuß—es stehen sich eben der Einzelne und die Gemeinde gegenüber, der Zustand der Gleichheit fehlt.

Unverdaulichkeit des Verbrechens

Читать письма Бейля («Стендаля»): он оказал сильнейшее влияние на Проспера Мериме.

Кто споткнется о выражение «млечно-зеленое озеро», читает нёбом, а не глазами.

Позавчера под вечер я весь погрузился в очарование Клода Лоррена и разразился наконец долгим, сильным плачем. Да что я еще мог пережить! Я не знал, что земля являет нам подобное и думал, что это выдумали хорошие художники. Героически-идиллическое теперь — открытие моей души, а все буколическое древних разоблачилось теперь передо мной одним взмахом и стало явью — до сих пор я ничего в этом не понимал.

Jus talionis как частное уголовное право — более высокая ступень нравственности, оно стремится только к возмещению. Общинное уголовное право содержит некий избыток — отдельные люди и община противостоят друг другу, состояние равенства отсутствует.

Неперевариваемость преступления