Gang.

Aus der Fülle dieser Erkenntnisse, auf die, zur Bekräftigung ihrer ewigen Wahrheit, Richard Wagner im “Beethoven” seinen Stempel gedrückt hat, hebe ich eine Stelle hervor, die für die Erklärung des Ursprungs der Tragödie von höchstem Werte ist. Die Musik, sagt Schopenhauer, läßt jedes Gemälde, ja jede Szene des wirklichen Lebens und der Welt, sogleich in erhöhter Bedeutsamkeit hervortreten: freilich um so mehr, je analoger ihre Melodie dem inneren Geiste der gegebenen Erscheinung ist. Denken wir uns jetzt die erhabenste Steigerung der Musik, so wäre damit ein Mittel gewonnen, jedes Bild der Welt, um kurz zu reden, in einen Mythus zu verwandeln und zum Ausdruck einer ewig-gültigen allgemeinen Wahrheit zu bringen. Dieses ungeheure Vermögen der Musik sehen wir zweimal bisher in der Weltgeschichte zur Mythenschöpfung kommen: und das eine Mal sind wir beglückt genug, diesen erstaunlichen Prozeß selbst zu erleben, um von hier aus auch jenes erste Mal uns analogisch zu verdeutlichen. Wer wird, falls er nur einmal etwas von dieser wahrhaft religiösen Wirkung der mythenschaffenden Musik erfahren hat,

Ueber die Zukunft
unserer
Bildungsanstalten.

Notizen. Herbst 71.

Bildung.

1. Den Genius zu vollenden durch Bildung, Ebnen der Pfade
2. sein Wirken möglich zu machen durch die rechte Ehrfurcht
3. ihn ausfindig zu machen.

Vom Standpunkte des Nichtgenius aus:
1. Gehorsam zu lernen und Bescheidenheit. (Hesiod.)
2. Richtige Erkenntniß über die Enge jedes Berufes.
3. Dem Genius Material sammeln.

“Organisation der intellektuellen Kasten” die ewige Aufgabe der Bildung, unabhängig von der augenblicklichen Kirche und Staat.

Die klassische Bildung.

Die höchste Bildung etwas völlig Unnützes: Privilegium des Genius. Aus seiner Bildung kann man keinen Lebensberuf machen, von dem zu leben ist. Dies die Vorstellung des Sokrates vom Weisen, der kein Geld nimmt.

Unsere Schulen sind nach diesem mittelalterlichen Princip eingerichtet. Die Bildung eines eigenen Lehrstandes ist die Folge gewesen.

Gelehrter kann ziemlich Jeder werden, ein Gebildeter Wenige. Verallgemeinerung der Gelehrsamkeit—das alte Bildungsziel. Möglichst viele zu Gelehrten abrichten—die höchste alte Erziehungsaufgabe. Das Leben unter der Knechtschaft der Wissenschaft.

Daraus entstand die lateinische Schule, die unnationale Bildungsschule des Gelehrten.

Der Anspruch auf klassische Bildung ist etwas ganz Modernes und eine Verkehrung der Gymnasialtendenz.

Inzwischen ist ersichtlich, daß man nicht vom Latein zur Wissenschaft zu kommen braucht, ebenso daß der Gelehrte und der Gebildete nicht identisch sind.

Jetzt kühner Griff: das alte Gymnasium wird zur Formalschule umgestempelt.

Große öffentliche Lüge. Die Alten sind wahrhaftig in einem noch höheren Grade unsre wahren Meister und Lehrer: aber nicht für Knaben.

Unsere Gymnasiallehrer (unsre besten) sind gar nicht auf diese Ansprüche eingerichtet. Sie erziehen nach wie vor Gelehrte, aber eigentlich nur noch Philologen.

Wenn man ehrlich sein will, muß man irgendwann das Gymnasium in eine philologisch-historische Fachanstalt verwandeln, im Dienste der Wissenschaft.

Je höher der Mensch gebildet wird, um so einsamer ist er: d. h. er verkehrt mit den Großen aller Zeiten und diese erlauchte Gesellschaft macht ihn etwas vorsichtig. Er ist nicht “courant.”

Das naive Verhalten zur Natur nicht zu früh zu stören.

Die Künste früh zu erlernen.

Die Examina mit ihren massenhaften intellektuellen Ansprüchen sind eine Bürgschaft für das ethische Bewältigen einer Unmasse im Dienste einer zukünftigen Staatsstellung. Wer sich hier unterwürfig zeigt, ist bereits gezeichnet.

Bischen Kopf—Vorbereitung der Gymnasien.

Die Realschule.

Der Name ist ein Protest gegen die angebliche Formalschule des modernen Gymnasiums.

Dem Wesen nach ist sie inzwischen noch ein Allerlei, das die ungeheure Lücke, die das Gymnasium läßt, auszufüllen sucht. Bei der ungeheuren Größe des Gebiets, das sie umspannen will, ist sie genöthigt, etwas allgemein zu bleiben, und wird so praktisch wieder formal.

Nicht die Realschule, aber eine Unzahl von Fachschulen müssen in die Lücke hineintreten: und zwar sowohl Berufsschulen als Gelehrtenschulen. Ihre Erscheinung ist deshalb eine große Nothwendigkeit und ein Zeichen, daß das alte Gymnasium erkannt ist.

Die Verschwommenheit der Form zeigt inzwischen noch, wie jung der Gedanke ist. Es sind meistens matte Spiegelbilder des Gymnasiums.

Dies zeigt sich besonders bei den gleichen Ansprüchen, als Militärschule und Vorbereitungsanstalt für die Universität.

Die Universität und das Gymnasium haben einen gemeinsamen Boden: die Universität und die Realschule nicht. Deshalb muß diese, wenn sie consequent denkt, die Alleinherrschaft der Universität negieren.

Das Polytechnikum ist etwas, das sich zur Universität ähnlich verhält, wie die Realschule zum Gymnasium.

Jung, noch unreif. Unzählige Formen von Polytechniken d. h. wissenschaftlichen Fachschulen sind nöthig. Jetzt wird überall noch die formale Bildung zu sehr betont: aus einer zu großen Allgemeinheit.

Gegen die formale Bildung der Gymnasien berechtigte Einwendungen: die Realschule bestreitet die Alleinherrschaft des Gymnasiums für Bildungswege.

Ob das Realwiss so gute Lehrer haben wird?

Die Realschule will nicht Fachschule sein: aber doch die direkten Berufsarten näher im Auge haben. Alles kann einmal nützlich werden: wichtiger Gedanke!

Die Volksschule.

Der abstrakte Lehrer.

Die Trennung der Gesellschaft.

Die Benutzung der Kirche.

Reorganisation der Presse.

Nur der erhabenste Standpunkt macht es erträglich und befreit von dem Druck des Augenblicks. Sub specie aeterni,

Der Lehrer.

Der absolute Lehrer.— Der Lehrerstand.
Der Einfluß des Staates.
Das Examen—von Staats wegen. Ergebenheitsanzeichen.
Emancipation der Lehrer vom Staate.
Das gebildete Volksheer—ein trauriger Begriff.
Die Privilegien der Examinirten bei dem Militär.
Durch Examina und Anciennität hält man die Ehrgeizigen im Staate im Zaume.

Die Universität.

Als Staatsanstalt entartet.
Die Akademie.
Nahrungs- und Versorgungsinstitut.
Als höchste Gegenmacht gegen den Staat ist sie gänzlich verbraucht und vernichtet.

Resultate.

Unsere Schulen weisen hin auf eine noch viel größere Arbeitstheilung. Die volle Bildung wird demnach immer seltener erstrebt: es giebt keine Schule, die deren Aufgabe sich stellte. Ja, man weiß sich nicht Rath, wenn man nach Lehrstoff für diese volle Bildung sucht.

Demnach dürfte die Macht des verbindenden allgemeinen Menschen, des Journalisten eine Zeitlang noch immer größer werden: sie vereinigen die verschiedensten Sphären: worin ihr Wesen und ihre Aufgabe liegt.

Um so stärker wird sich einmal der volle Mensch wieder erheben müssen, nicht als Mittler für alle Kreise, sondern als Führer der Bewegung. Für diese Führer giebt es jetzt keine Organisation. Es wäre denkbar eine Schule der edelsten Männer, rein unnütz, ohne Ansprüche, ein Areopag für die Justiz des Geistes,—aber diese Bildungsmenschen dürften nicht jung sein. Sie müßten als Vorbilder leben: als die eigentlichen Erziehungsbehörden.

Diese höchste Bildung erkenne ich bis jetzt nur als Wiedererweckung des Hellenenthums. Kampf gegen die Civilisation.

Von diesem Forum muß entschieden werden, welche Grenze überhaupt die Förderung der Wissenschaft hat:

das dem Wissen eigenthümliche Leiden wird allerdings durch die Arbeitstheilung sehr abgeschwächt.

Nach den beiden Enden zu sind wesentlich neue Organisationen nöthig: für die Kindererziehung Beseitigung des abstrakten Lehrerthums, für die höchste Erziehung die Möglichkeit eines Zusammenlebens. In der Mitte wird die Entwicklung ihren Weg gehen. Ein Volkslehrerstand ist gänzlich vom Übel. Das Lehren der Kinder ist Eltern- und Gemeindepflicht: Erhaltung der Tradition ist Hauptaufgabe. In der Höhe großartiger Freiblick. Beides verträgt sich wohl.

Diese geistige Aristokratie muß sich auch Freiheit von dem Staate verschaffen: der jetzt die Wissenschaft im Zaune hält.

Die Grundlagen der neuen Bildung.

Nicht historisch, sondern hineinleben.
Die “göttlichen Einseitigkeiten.”

§ 2. Vorbereitung des philosophischen Menschen.

Plato meint, der Weisheitslehrer habe sich zuerst gescheut und sich unter anderen Namen versteckt.

Der Dichter als Philosoph. Uralte Spruchweisheit. Hesiod Theognis Phocylides.

Der Priester als Philosoph: die Genealogie, die verschiedenen Weltweisen, Delphi als Regulativ. Die Mysterienweisheit.

Immer willkürlich zu sagen, der und der ist der erste Philosoph. Thales ist genommen, weil er ein Princip aufstellt. Das ist aber ein viel späterer Standpunkt, erst den Systematiker gelten zu lassen (Bestimmung aus der platonisch-aristotelischen Sphäre). Voraus geht eine Menge einzelner Weltblicke: das Problem des Werdens hat schon eine lange Geschichte unter mythischen Hüllen ausgedrückt, auch die Kraft des Systematisirens ist schon da. Wir finden als Vorstadium den priesterlichen Dichter.

Eig philosophirt ganz Griechenland: zahllose Sprüche. Dann der Kampf der verschiedenen religiösen Kulte: olympische Welt und Mysterienwelt. Die tragischen Mythen.

Warum Thales?
Kraft, ein Princip aufzustellen und zu systematisiren, früher.
Weil er unmythisch ist.
Es ist der Dichter zu überwinden. Contemplation in Begriffen.
Er ist nicht nur spruchmäßig. Er ist nicht nur einer der sieben Weisen.

Das Bild des Philosophen entwickelt sich langsam aus Musaeus, Orpheus, Hesiod, Solon, sieben Weisen.

1) Die mythische Form der Philosophie,

2) Die spruchmäßige Form der Philosophie, das sporadische Philos durch das Systematisiren.

So verschiedene Männer sind.

Vorplatonische Philosophen.

Wie kommen die Griechen zur Philosophie?

Zu welcher Philosophie?

Gleichzeitig ihrer klassischen Periode (6. und 5. Jahrhundert) sind gerade die vorplatonischen. Es ist charakteristisch, wie eine Zeit ihre großen Männer aufnimmt. Die Originalanschauungen dieser Philosophen sind die höchsten und reinsten, die je erreicht wurden. Die Männer selbst sind förmliche Incarnationen der Philosophie und ihrer verschiedenen Formen. Frage: wie nimmt sich der Philosoph unter den klassischen Hellenen aus? Von Plato an ist die Frage weniger entscheidend zu beantworten. Da gab es einen Gelehrtenstand, mit dem der philosophische zusammenfallen konnte.

Die Vorstufe: der Priester und der Sänger. Die weisen Männer, die das delphische Orakel ernannte, als leibhafte Katechismen.

Sie offenbaren uns das Hellenische, nicht direkt: denn sie reden nicht von Sitten usw., aber sie zeigen die Philosophie entstanden als Trieb der Erkenntniß, nicht durch Sündhaftigkeit und Lebensnoth angestachelt. Sie erfassen die ewigen Probleme und auch die ewigen Lösungen. Zahllose Individuen.

Als bewußte Denker offenbaren sie weniger als als unbewußte Menschen, in ihren Handlungen

Goethesche Lieder für meinen Freund Erwin Rohde zum Singen eingerichtet von F. N.

Ход.

Из многообразия этих открытий, на которые в подтверждение их вечной истинности наложил в «Бетховене» печать своего духа Рихард Вагнер, я подчеркиваю одно место, чрезвычайно важное для объяснения происхождения трагедии. Музыка, говорит Шопенгауэр, тотчас же выявляет высшее значение каждой картины, даже каждой сцены действительной жизни и мира. Правда, тем в большей мере, чем больше ее мелодия аналогична внутреннему духу данного явления. Если мы помыслим теперь высочайшую степень музыкального совершенства, то в нем мы получим средство, благодаря которому всякая картина мира, говоря коротко, преображается в миф и становится выражением вечной и общезначимой истины. Мы видим, как до настоящего времени эта великая способность музыки дважды во всемирной истории возвышалась до мифотворчества. В одном из этих случаев нам самим выпало счастье пережить этот поразительный процесс, что дает возможность представить себе по аналогии и то, что было впервые. Кто же удержится, если он хотя бы однажды испытал что-то из этого поистине религиозного воздействия мифотворческой музыки —

О будущности
наших
образовательных учреждений.

Заметки. Осень 1871.

Образование.

1. Завершить творчество гения с помощью образования, выравнивание дорог
2. Обеспечить возможность его воздействия через воспитание истинного почтения к нему
3. Выявить его.

С точки зрения не-гения:
1. Научиться послушанию и смирению. (Гесиод.)
2. Правильное понятие об узости любой профессии.
3. Собирать материал для гения.

«Организация интеллектуальной касты» — вот вечная задача образования, независимая от данного состояния церкви и государства.

Классическое образование.

Высший уровень образования есть нечто совершенно бесполезное: привилегия гения. Из такого образования невозможно сделать профессию, нужную для жизни. Таково представление Сократа о мудреце, который не берет денег.

Наши школы устроены согласно этому средневековому принципу. Следствием стало образование особого учительского сословия.

Ученым может стать почти каждый, образованным — только немногие. Всеобщее распространение учености — старинная цель образования. Довести до учености максимально больше людей — издавна высшая задача воспитания. Жизнь, превращенная в рабыню науки.

Отсюда возникла латинская школа, вненациональное образовательное учреждение для ученых.

Претензия на классическое образование есть нечто абсолютно современное, извращение гимназической тенденции.

Между тем очевидно, что нет необходимости переходить от латыни к науке, как и то, что ученый и образованный — не одно и то же.

А теперь смелый ход: старая гимназия переоценивается как формальная школа.

Великая общественная ложь. Древние поистине и в еще большей степени наши подлинные образцы и учителя: но не для ребенка.

Наши гимназические учителя (лучшие из них) вовсе не подготовлены к таким претензиям. Они, как и прежде, воспитывают ученых, а, по существу, всего лишь филологов.

Если быть честным, то гимназию следовало бы преобразовать в историко-филологическую специальную школу, состоящую на службе науки.

Чем лучше человек образован, тем более он одинок: т. е. он общается с великими людьми всех времен, и это высшее общество воспитывает в нем осторожность. Он не «courant».

Не следует слишком рано разрушать наивное отношение к природе.

Рано обучаться искусствам.

Экзамены с их требованиями, предъявляемыми к массовому интеллекту, — средство этической обработки массы с целью подготовки человека к будущему служению государству. Тот, кто привыкает к покорности, уже отмечен.

Чуть-чуть мозгов — гимназическая подготовка.

Реальное училище.

Название — протест против т.н. формализма современной гимназии.

По существу же они есть смесь всего, чем пытаются заполнить огромный пробел, оставляемый гимназическим образованием. При колоссальном объеме задач, который они хотят охватить, они вынуждены ориентироваться все же на некое общее образование и обречены тем самым практически опять-таки на формализм.

Вовсе не реальные училища, а большое число профессиональных училищ должны заполнить этот пробел: причем как таких, в которых обучают профессии, так и тех, где взращивают ученых. Данное явление оказывается поэтому действительно необходимым и служит знаком признания прежней гимназии.

Расплывчатость этой формы показывает, однако, как молода еще мысль. В большинстве случаев мы имеем дело с бледным отражением гимназии.

Особенно явно это обнаруживается при сходстве требований при подготовке к военному училищу или к университету.

Университет и гимназия стоят на одной почве; университет и реальное училище — нет. Потому последнее, если быть последовательным, должно отрицать всевластие университета.

Политехникум относится к университету так же, как реальное училище к гимназии.

Молодое учебное заведение, еще незрелое. Нужны бесчисленные формы политехникумов, т.е. научных профессиональных училищ. Теперь акцент повсюду слишком сильно делается на формальное образование: вследствие стремления к излишней всеобщности.

Возражения против формального образования в гимназиях оправданны; реальное училище оспаривает всевластие гимназии как образовательного учреждения.

Найдут ли реальные знания таких хороших учителей?

Реальное училище не желает быть профессиональным: и все же имеет в виду подготовку к конкретной профессии. Все может однажды сделаться полезным: важная мысль!

Народная школа.

Абстрактный учитель.

Разделенность общества.

Использование церкви.

Реорганизация прессы.

Только самая возвышенная точка зрения позволяет это вынести и освобождает от гнета настоящего момента. Sub specie aeterni,

Учитель.

Абсолютный учитель.— Учительское сословие.
Влияние государства.
Экзамен — ради государства. Знак преданности.
Эмансипация учителя от государства.
Образованная народная масса — печальное понятие.
Привилегии экзаменующихся в армии.
С помощью экзаменов и старшинства государство держит в узде честолюбцев.

Университет.

В качестве государственного заведения выродился.
Академия.
Институт по обеспечению питанием.
Как высшая оппозиционная сила по отношению к государству абсолютно растрачен и уничтожен.

Результаты.

Наши школы ориентируются на еще большее разделение труда. Единое образование все реже становится целью: не существует ни одной школы, которая ставила бы себе сходную задачу. Никто не знает, каким должен быть учебный материал для такого образования.

Отсюда власть связующего массового человека, журналиста, должна на некоторое время возрасти еще больше; журналисты соединяют вместе самые различные сферы, в этом их сущность и их задача.

Тем сильнее возвысится когда-нибудь цельный человек, не посредник для всех кругов общества, но вождь движения. Для таких вождей ныне не существует организации. Можно помыслить школу благороднейших мужей, совершенно бесполезную, без претензий, ареопаг духовного суда, — но эти образованные люди не должны быть молоды. Их жизнь должна служить образцом: как истинно воспитывающая власть.

Этот высший тип образования я считаю сегодня возможным только в форме возрождения эллинства. Борьба с цивилизацией.

Перед этим форумом следует принять решение, насколько вообще следует ограничить развитие науки:

страдание, неотъемлемое от знания, во всяком случае весьма ослабляется разделением труда.

С обоих концов необходимо вводить новые учреждения: для воспитания детей нужно устранить абстрактное учительство, для высшего воспитания необходима возможность совместного существования. Путь развития пройдет посредине. Сословие народных учителей — один вред. Обучение детей есть долг родителей и общины: главная задача — сохранение традиции. С вершины открывается великолепная даль. То и другое прекрасно соотносится.

Эта духовная аристократия должна добиться для себя также свободы и от государства, которое ныне держит науку в узде.

Основы нового образования.

Опираться не на историю, а на вживание.
«Божественные односторонности».

§ 2. Подготовка человека-философа.

Платон считает, что учителя мудрости первоначально робели и скрывались под другими именами.

Поэт как философ. Древнейшая мудрость изречений. Гесиод, Феогнид, Фокилид.

Жрец как философ; генеалогия, различные носители мудрости мира. Дельфы как образец. Мудрость мистерий.

Когда говорят, первым философом был тот-то и тот-то, это всегда произвольный выбор. Фалеса называют потому, что он выдвинул единый принцип. Но это позднейшая точка зрения — выбирать того, кто строит систему (влияние платоновско-аристотелевской сферы). Систематизации предшествует множество частных прозрений. Проблема становления прошла долгую историю в обличье мифа, налицо была уже и воля к систематизации. Предварительную стадию мы усматриваем в образе сакрального поэта-жреца.

Философствовала, собственно говоря, вся Греция; бесчисленные изречения. Затем борьба различных религиозных культов; олимпийский мир и мир мистерий. Трагические мифы.

Почему Фалес?
Способность выдвигать принцип и систематизировать была и раньше.
Потому что он немифологичен.
Следовало преодолеть поэзию. Созерцание в понятиях.
Он мыслит не только в форме изречений, он не только один из семи мудрецов.

Образ философа развивается на протяжении длительного времени из образов Орфея, Гесиода, Солона, Семи мудрецов.

1) мифологическая форма философии,

2) философия в форме мудрых изречений, спорадическое философствование посредством систематизации.

Столь различные мужи —

Доплатоновские философы.

Как греки пришли к философии?

К какой философии?

Одновременно их классического периода (6 и 5 века) - это как раз доплатоники. Характерно, как время принимает в себя своих великих мужей. Оригинальные воззрения этих философов есть высшее и чистейшее, что когда-либо было достигнуто. Сами эти мужи представляют собой форменное воплощение философии в различных ее формах. Вопрос: чем философ выделяется среди эллинов классической эпохи? Начиная с Платона, дать на это ответ все труднее. Тогда появилось сословие ученых, в которое входили и философы.

Предшествующая ступень: жрец и певец. Мудрецы, которых назначил дельфийский оракул, живые катехизисы.

Они открывают нам эллинское, не прямо: ибо они говорят не о и т.п., но показывают философию в ее становлении, как инстинкт познания, не омраченный греховностью и жизненной нуждой. Они постигают вечные проблемы и вечные решения. Бесчисленные индивидуальности.

Как сознательные мыслители они открывают меньше, чем бессознательные люди через их поступки.

Гётеовские песни для моего друга Эрвина Роде, приспособленные к вокальному исполнению Ф. Н.